Контакты
Волжский - Город Моей Судьбы
         
Главная   О городе   DoZoR   Форум   Ссылки  
Новости   ФлешМоб   Ролевые игры   Конкурс   Хостинг  

О Волжском

Загадочные пещеры под Волжским (ч.1)

Подземные ходы существовали в селе Безродном с I860 по 1961 год. Они были вырыты раскольнической сектой еноховцев, которая развернула здесь бурную деятельность, была известна по всему Нижнему Поволжью и оставила значительный след в умах и сердцах местных жителей.

Во второй половине XVII века в русской православной церкви произошел раскол, ставший первопричиной создания большого количества сектантских общин, одной из которых было пещерное «братство» в селе Безродном.

О раскольниках в наши дни услышишь не столь часто. А было время, когда о приверженцах этого христианского направления не смолкала молва. На них с опаской поглядывали русские самодержцы. Их предавали проклятью православные священники. О последователях старой веры складывали легенды, к их жизни и быту обращались писатели и художники.

Начало раскола относится к правлению царя Алексея Михайловича. Поводом к расколу послужила мера разумная и совершенно необходимая, но, к несчастью, в исполнении допустившая жестокость насилия, немыслимого в сфере убеждений.

Переведенные еще в XIII столетии с греческого языка славянскими апостолами богослужебные книги от умышленных и неумышленных ошибок переписчиков заключали в себе весьма большие отклонения от подлинников и даже разнились между собой. Требовалось исправление их по лучшим старинным рукописям. К сожалению, выбор лиц, назначенных к сличению и исправлению книг, оказался не совсем удачным. Избранные протопоп Аввакум, Иван Пе-ринов, попы Лазарь и Никита, дьякон Федор Иванов по незнанию греческого языка не могли руководствоваться подлинным текстом, а ограничивались только древними славянскими рукописями, нередко разноречивыми. Принимали текст сообразно своим толкованиям и личным взглядам. Таким образом, в круг служебных книг, напечатанных в середине XVII столетия, вошли ложные учения о двуперстном знамении и ряд других обрядовых неточностей.

Такое искажение церковных книг было сразу замечено как в России, так и за границей. Никон, бывший тогда митрополитом Новгородским, писал об этом патриарху Иосифу и требовал исправлений. Монахи Афонской горы, получив эти книги, сожгли их на соборе и об этом написали в Москву. Бывший в 1649 году в Москве Иерусалимский патриарх Паисий признал напечатанные книги отступлением от правил восточной церкви. Патриарх, отстранив Аввакума и его товарищей от печатания церковных книг, вызвал для этого из Киева людей ученых и православных, которым и поручил пересмотреть уже изданное.

Но еще более ревности по исправлению книг проявил вступивший на престол патриарх всея Руси Никон. Он счел необходимым всенародно на соборе 1654 года поставить вопрос: должно ли руководствоваться вышедшими печатными книгами или держаться древних греческих, славянских?

По единогласному мнению собора, положено было исправить вновь изданные книги по древним греческим оригиналам. Патриарх Паисий прислал свое благословение. Заручившись определением собора и одобрением вселенских иерархов, Никон с присущей ему энергией принялся за исправление церковных книг. А в марте 1653 года он издал и разослал всем епархиям и монастырям «Память», которой предписывалось: «По преданию святых апостол и святых отец, не подобает в церкви метания творить на колену, но в пояс бы вам творити поклоны, еще же и трема персты бы крестились...». Вследствие этого бывшие издатели были преданы суду и обвинены: Аввакум сослан в Сибирь к берегам Байкала, а князь Львов, начальник типографии, заключен в Соловецкий монастырь. Учения их о двуперстном знамении признаны уклонениями, а патриарх Макарий в 1655 году предал их анафеме.

Новые книги изданы, а старые стали отбираться и уничтожаться. Вместе с уничтожением старых книг началась по церквам принудительная замена икон старого письма. В тяжелом положении оказалось сельское духовенство. Ему надо было переучиваться, а к этому оно не было готово, так как в основной своей массе было малограмотно, училось по слуху или от родителей, а здесь следовало руководствоваться книжным текстом.

Никон пытался силой добиться их повиновения. Многие священнослужители не покорились Никону, объявили патриарха и его приверженцев слугами антихриста, нововведения — богопротивной «ересью». Таким образом, русская церковь раскололась на два лагеря. Та часть духовенства, которая пошла за Никоном, возглавила «обновленную» им русскую православную церковь, названную никонианской. Тех же, которые последовали за Аввакумом, объявили приверженцами «старого обряда», и они положили начало старообрядчеству.

Раскол поддерживали и в простом народе, и при царском дворе, и в чернецах (в монашестве). При царском дворе две знатнейшие боярыни, сестры, урожденные Соковнины, Феодосия Прокопьевна (вдова боярина Глеба Ивановича Морозова) и Евдокия Прокопьевна (жена боярина князя Петра Семеновича Урусова) предпочли смертную казнь отречению- от старой веры. Они умерли в Боровском заключении, заслужив у раскольников славу преподобных мучениц. По мотивам этого трагического события И. Суриков написал замечательную картину «Боярыня Морозова», хранящуюся в Третьяковской галерее.

После смерти Алексея Михайловича по настоянию патриарха Аввакум и Лазарь были сожжены всенародно. И указано было сжигать в срубах всех, кто упорно держался старой веры. Вследствие такого гонения раскольники становились .еще более ожесточенными и многочисленными. Разрозненные и изможденные мятущиеся народные массы, потеряв всякую надежду на изменение своей скорбной доли, взывая к небу, приносили себя в жертву, чтобы хоть этим умилостивить своего жестокого бога. Известно, что одним только сжиганием в то время покончили с собой более 20 тысяч человек.

Вследствие крутых мер, принимаемых к раскольникам, те рассеялись по Поморью, стали селиться в недоступных местах, организовывать секты, оппозиционно настроенные к официальной церкви. Упорство соловецкой братии разразилось открытым бунтом. Бывая несколько раз на Соловках в качестве экскурсовода Архангельского областного краеведческого музея, и особенно в кремле, где находился мужской монастырь, я испытала жуткие и удивительные чувства сопричастности тем далеким и трагическим событиям. Ведь на Соловках, к нашему счастью, сохранились почти все древние монастырские сооружения: кремль, крепостные стены, башни, монашеские кельи, хозяйственные постройки, дороги, мощенные монахами в XVI—XVII веках, каналы, искусственное «святое озеро» для устрашения местных жителей, фруктовый сад и др.

Когда соловецкие монахи в 1666 году получили «Соборное повеление о принятии новоисправленных книг и чинов», вся братия отказалась принять нововведения. А в 1667 году патриарший собор окончательно запретил старообрядчество. Правительство не смогло предотвратить восстание в Соловецком монастыре. Монастырь оказался совершенно неприступным, началось великое «соловецкое сидение». Но это было не пассивное сидение. Братия готовилась к активным боевым действиям и была хорошо вооружена, намереваясь до конца бороться «за старую веру». Кроме того, в монастыре было много продовольствия и боевых запасов, что позволило осажденным не выходить из монастыря восемь лет.

За эти годы царь посылал много разных указов и грамот, усиливал отряды осады, менял военачальников. Только в 1676 году монастырь был взят из-за предательства монаха Феоктиста, который открыл ворота. Бой был короткий, но жестокий. Восставшие сражались героически. Из 500 участников восстания осталось в живых только 60. Часть из них были сразу же казнены, других выволокли в море и заморозили в прорубях.

Соловецкое восстание поддерживали все демократические силы того времени, особенно крестьянство, которое поднялось против своего угнетения и закрепощения. Поэтому в протесте против новой веры стихийно выражался социальный протест народных масс.

Соловецкое восстание потерпело поражение, но репрессивные меры не могли привести к желаемым результатам. Количество старообрядцев не уменьшалось, более того, на окраинах Руси стали появляться районы с исклю-дительно старообрядческим населением. Поэтому в начале XIX века правительство делает попытки официального признания старообрядчества. Так, постановление Министерства внутренних дел от 27 октября 1800 года называется «О дозволении старообрядцам устраивать церкви и богослужения по старому обряду в некоторых монастырях».

Из истории России мы знаем немало примеров, когда" в разных губерниях возникали местные обособленные объединения (согласия) старообрядцев, существенно отличавшиеся друг от друга. Развилось «бегунство» и «странничество», положено начало религиозному сектанству.

«Повествование о безродненских пе-щерокопателях» я обнаружила в журнале «Епархиальные ведомости». Его написал послушник Покрово-Болдин-ского монастыря Иван Черкасов. Он сам лично бывал там и жил несколько месяцев в пещерах. То, что он увидел, потрясло и глубоко возмутило его. С большой тоской и болью решился он «предать огласке» увиденное и услышанное. Борясь за духовно-нравственную чистоту православных, И. Черкасов осуждает «пещерное братство», считая, что присутствие в селе подобного «сборища» оскверняет чистоту помыслов и действий русской православной церкви.«Мне хорошо помнится, — пишет И. Черкасов, — что у нас в селе исстари никогда не было ни одной

Гаскольнической еретической семьи. 1ещерное собрание, или, вернее, «странническое духобратство», возникло тогда, когда лжепроповедник, без-родненский пещерник Андрей Лукьянов (он же Черкасов, однофамилец Ивана Черкасова, а местные жители его просто звали «Лукьяныч». — Т. Б.), крестьянин Верхнеахтубинского села Астраханской епархии, задумал распространить славу о своей якобы богоугодной и благочестивой жизни. Было это около 1860 года...»

Лукьяныч отошел от своего села на полверсты и поселился в мельницах на горе, вырыл себе землянку и стал в ней жить и молиться. Немного погодя стал принимать странников, которых услаждал беседами и наставлениями. Предметом своего вероучения избрал святого Еноха, по имени которого и стала называться эта секта — еноховцы.

В библейской энциклопедии архимандрита Никифора за 1891 год читаем, что Енох — седьмой потомок Адама, что прожил он на земле 365 лет, что он «дважды ходил перед Богом», а апостол Павел перефразировал это выражение как «угодил богу», что Бог взял его, то есть переселил его в блаженство небесное, так что он не видел смерти. В первоначальной христианской церкви сохранилось и до нашего времени сохраняется общее верование, что Енох снова придет на землю, дабы уплатить долги перед природой, то есть умереть, и он вместе с пророком Ильей всегда и всюду признавался одним из двух свидетелей Бога. Древние иудеи и арабские писатели считали Еноха ученым, изобретателем письменности, арифметики и астрономии.

Андрей Черкасов стал жить в землянке, и многие верующие стали приходить к нему и даже оставались жить. Таких людей он испытывал трудами и терпением и заставлял работать у него по дому. Сам же вырыл в подполье яму, приделал потайную дверь и стал удаляться туда на целые дни. Вскоре была образована просторная пещера, которую Андрей обставил дорогими иконами, повесил блестящие лампадки и поставил перед ними чтеца, который читал Псалтырь с пением. Эта «молельня-вертеп» была доступна всем, кто искал уединения.

Слух о безродненских пещерах быстро распространился по соседним селам, и потянулся сюда народ. Началось усиленное рытье пещер, землю быстро и скрытно вытаскивали по ночам. Вскоре около первого здания появилось другое, полуоткрытое, примыкавшее сбоку к землянке. Это здание было уже со множеством потайных дверей.

«...Потянулась к пещерокопателю необразованная и в делах спасения неопытная знать, потянулся суеверный народ, искавший чуда. Дверь пещер растворилась широко для удовлетворения народа, и народ толпами шел и валил в новопоявившиеся чудесные пещеры, нес и вез жертвы трудящихся в них. Конвульсивные и бесноватые, когда станут подходить к гнусному жительству пещерника, услышав воние пещер, падают, кричат, рвутся, ревут, ломаются — это дает понятие простому суеверному народу, что бесы не могут терпеть сего места, и затем невежественные толпы разносят хвалу мерзкому притону...» — так пишет Иван Черкасов.

Тем временем сформировалась довольно большая община, которая перестала ходить в официальную православную церковь. Лукьяныч читал много текстов из Псалтыря, но толковал их по своему разумению, и те, которые казались ему невыгодными, он пропускал, называя их «неудобно понятными».

Пещеры с каждым годом увеличивались, и через десять лет образовались громадные помещения, которые своим планом напоминали святые Киевские пещеры. Автор «Повествования» подробно описывает их план и расположение проходов, ходов, коридоров и входов, приводит их размеры и конфигурацию, которые к тому времени суммарно составляли около 1000 саженей.

Андрей Лукьяныч принял на себя роль старца-подвижника, вещуна, говорил, что придет святой Енох и заберет всех на небо, назначал день и час «великого сошествия», отпускал грехи и осенял страдальцев крестом, заставлял всех молиться двуперстием. Он устраивал целые спектакли с подсадными людьми за дверью, которые «вещали голосом» этого святого. Можно было себе представить, как это действовало на психику верующих, в массе своей безграмотных и набожных.

Многие стали укрываться в пещерах от тяжелой судьбы, от сует мира, от несчастной доли и тягот жизни. Лукьяныч принимал всех с большой почестью и низкими поклонами, что еще больше подкупало людей. Появились у него ученики-сподвижники, оказавшиеся довольно способными и готовыми продолжить его дело. Их Андрей стал рассылать в разные города и села для прославления своих пещер.

«...В свое время способными лжепроповедниками оказались Логин, Трофим, Паисий и Никодим. Одушевление, энергия и неутомимая деятельность этих людей сделали то, что во всей Астраханской епархии, думаю, мало осталось таких мест, где бы не было членов этой зловредной, страннической, духобратской секты», — пишет православный монах.

С течением времени пещеры еще более расширялись, а молитвенные залы обкладывались кирпичом для прочности. По стенам пещер были сделаны ниши с лавками для затворников, приходивших сюда умирать. Перед этим они приносили Лукьянычу деньги и все свое состояние на погребение. По углам пещер, на каждом повороте установили иконы и негасимые лампадки. Где-то в глубине пещер раздавался колокольчик, невидимый в темноте, он наводил страх и вызывал невольную дрожь.

В доказательство своей святости пещерокопатель разработал целый ритуал посвящения в свою секту. Заводя нового человека в пещеры, он делал на стенах большие кресты, говоря, что сколько крестов положится на поворотах, столько отпустится страдальцу грехов, столько откачнется от него бесов. Проводя таким образом по пещерам, глава секты выводил человека как бы здоровым, грехи же страдальца, по его уверению, оставались на заклятых местах, и бесы оставляли свою жертву. Так же поступал он и с младенцами, принесенными к нему с какими-нибудь болезнями, а матери давал заговоренную воду. Секрет своего врачевания Андрей никому не выдавал, говоря, что это божья благодать, данная только ему одному. Люди, побывавшие там, свидетельствовали, что у него был вид благочестивого человека, что он является всегда строгим постником и великим подвижником христианства.

Автор «Повествования» особенно печалится о том, что Андрей заставляет креститься двуперстием и дает читателям подробные и глубокие разъяснения по поводу троеперстного знамения.

«...Горько, а надо признаться, — говорит И. Черкасов, — немного семей в Астраханской губернии, на Кавказе и в округе Войска Донского, которые бы не знали и не слыхали о безродненском Андрее-пещернике. Из ближайших сел жители в воскресный день и двунадесятые праздники целыми станицами идут к пещерокопателю...»

Между тем в пещерах стали дозволяться противоправные действия. Так, «старец» ограбил астраханского мещанина Николая, который с большими деньгами отправился в Иерусалим поклониться гробу Господнему, но перед этим решил навестить безродненского «старца». Потом он с побоями, в одной рубашке, выгнал своего ученика — «соработника» коновода Логина, который хотел отделиться от него. В безродненских пещерах нередко проживали законные супруги, но называли себя братом и сестрою, а сами жили в преступной связи с другими мужьями и женами. Девушка или женщина, живя блудно, могла родить ребенка, и это не считалось грехом, детей же отдавали на воспитание монашкам, а иногда и лишали жизни.

...Много было желающих поселиться в пещерах и работать «на благо и прославление господа Бога», но без взносов Лукьяныч не принимал никого. Автор приводил конкретные фамилии и суммы, подаренные пещернику обывателями сел Безродного, Погромного, Капустина Яра, Царицына, Астрахани и другими.

Пещерокопатель, имея такой успех, уже не довольствовался тихим существованием под землей, ему захотелось мирской славы, и он решил выстроить новое здание над землей для странно-приимства. Весть об этом решении быстро разнеслась по округе и еще больше укрепила его авторитет. Теперь его стали называть отцом Андреем, что говорит о большой путанице в умах безграмотного населения. «...Ослепли и обезумели пещерники! Грешат и почитают себя достойными благодати Св. духа. Уже не помешался ли пещерокопатель в разуме? Он губит душу свою, губит и телесное здоровье свое. Смотрите, у него нет светлого взгляда, приятного голоса, красоты лица. Смотрите, у него нет бодрости духа, мужества, силы, он распутною жизнью убивает свои душевные способности. А еще женатый! О, какая ужасная слепота!»

И вот 30 августа 1878 года раскололось былое единство секты, авторитет Андрея был сильно подорван. Его жена Пелагея застала мужа в прелюбодеянии с женой своего брата Филиппа. Духо-братия смутилась. Верование в его безгрешность оказалось настолько несостоятельным, что его «братья» стали выступать с открытым протестом и требованиями отделения и возврата своей доли. И тут пещерокопатель стал побоями и оскорблениями изгонять братию из пещер, придумывая все новые и новые религиозные версии своим действиям. Пострадал в то время и автор «Повествования о безродненских пеще-рокопателях» Иван Черкасов.

«Я же скорее дам себе язык урезать, чем перестану говорить правду и истину о безродненском пещерном деле. Что же будет, если все станут молчать и не говорить? Нет, не умолчу! В родном селе есть мои знакомые, родственники, есть добрые хорошие люди. Говорить и сказывать буду о злых делах и проделках в безродненских пещерах; они мне хорошо известны, я знаю их. Он помрачил мою репутацию пред монастырем Нового Афона. Вы, мои односельчане, родные, почему не говорите о пакостях Лукьянова? Я отправился на Афон. Пещерокопатель поручил мне ходатайство пред Новым Афоном о том, чтобы монастырь принял в свое ведение землю Лукьянова со своими постройками, с тем, чтобы был на ней странноприимный дом и монастырское подворье.

Предложение Андрея Лукьянова мне было по душе. Я охотно принял его и радостно приступил к делу. Афон дал свое согласие принять имение наусло-виях, означенных Лукьяновым. Я возвратился с Афона с письмом от монастыря, в котором прописано было, что монастырь согласно желанию жертво-дателя на жертвуемом месте обязывается устроить свое подворье со странноприимным домом, часовнею и всем, что потребно для жительства монашествующей братии. В благодарность за жертву жертвователь будет записан в сыны обители с малым трудом и при жизни своей останется получать от монастыря довольствие, а по смерти вечно будет поминаться на божественной службе, вместе с братством святой обители. Казалось мне, что теперь Андрей-пещерник получит все желаемое, и Новоафонская обитель станет владеть и распоряжаться именем Христа ради устроенным. Но так только казалось.

Когда я передал пещерокопателю содержание афонского письма, он перекрестился, показал вид, что радуется состоявшемуся делу, благодарил меня за ходатайство. Он дал мне обещание немедленно послать на Афон свое духовное завещание, по приведении в порядок имения; но вдруг огорюнился тем, что не успел вырыть колодец в саду и не в силах рыть его без посторонней помощи, за неимением денег. «Люди, — говорил Андрей Лукьянов, — могут сомневаться, не поверить тому, что пещеры, все постройки, сад и колодец и все имение предаются мною Новоафонскому монастырю, но это несомненно».

В доказательство истинности своих слов кощунник Андрей заверил меня клятвою перед иконой Спасителя, при этом поклонился мне до земли и просил помощи устроить ему колодец. Веря пещерокопателю, я принялся с горячим усердием, от чистого сердца, за устроение места для прославления имени Божьего. Не щадил физических сил и денежных средств своих на рытье колодца и ремонтировку комнат для помещения братии Афона.

Андрей Лукьянов между тем отправился по селам к благотворительным лицам о вспомощенствовании, свидетельствуясь письмом Афонской обители. Ревнители Нового Афона жертвовали сборщику кто чем мог: деньгами, лесом, хлебом. Находились и такие, которые просились работать бесплатно. Монастырская бумага дала делу твердый ход.

Именно в силу монастырского письма пещерокопатель в течение трех месяцев собрал множество денег, хлеба и прочего. Чтобы прикрыть свой наглый замысел, Андрей устроил большой крестный ход из церкви Святителя Николая на садовую площадь для освящения места, предназначенного для колодца. На 17 июля пещерник Андрей звал всех благотворителей своих и жертво-дателей прибыть к нему на духовное торжество. Видя, что дело идет успешно, я писал от себя благотворителям и приглашал их на духовное торжество в безродненские пещеры. Благочестивый народ из ближних и дальних мест, слыша голос призыва и внимая ему, потек толпами в пещеры к назначенному дню.

Освящение места состоялось, и все бывшие на торжестве получили благословение от Нового Афона, душеполезные листки и картинки. Каждый из богомольцев принял подарок с любовью и благоговением и, отправляясь домой, понес в душе радостную надежду, что скоро воссияют пещеры истинным благочестием и будут возноситься в них святые молитвы иноков-подвижников. Все, что дано благотворителями теперь и ранее на пещеры, поступит в Новоафонскую обитель, и монастырь приобретет таким образом удобный пункт для подворья.

Увы, я жестоко ошибся, ошиблись и все ревнители благочестия. Злочести-вый пещерокопатель, по вырытию колодца и ремонтировке зданий, отрекся от своего слова и не пожелал передать свое поместье монастырю. К начальству бы и потянуть плута! Но начальство видит у Андрея Лукьянова на ограде его крест, в пещерах — крест и везде у него все в порядке. Гражданская власть несколько раз обрушивала пещерные входы, но чтобы разрушить пещеры, уничтожить погибельный капкан, поставленный при пути людей под именем странноприимного дома, она, кажется, чувствует себя бессильной.

Други, держите себя далее от пеще-рокопателя, иначе он вовлечет вас в свои сети, оберет, погубит душу вашу...»

Такова горькая исповедь свидетеля.

Однако это ничуть не смущало нашего Андрея Лукьянова и, дабы укрепить свое положение, он решил отдать все имущество местной церкви по духовному завещанию, но номинально, а фактически владеть им и распоряжаться самому. Условия его были таковы:

1. Никто не должен был описать имущество за долги, так как это имущество церкви.
2. Пещерокопатель признавался христианином-благотворителем.
3. По завещанию и воле Божьей, он мог оставлять у себя того, кто хотел, а те, кого оставлял, должны были продолжать жертвовать на устройство его подворья...

Такое завещание позволяло ему продолжать свое дело и жить без особых преследований со стороны властей.

Написав такой документ, Лукьяныч оповестил всю округу о том, что он теперь не хозяин, а распорядитель церковного имущества. С него была взята подписка о невозобновлении строительства подземных ходов, а ходы были разрушены. Было это в 1879 году.

Однако обещания своего он не сдержал и несколько раз возобновлял и восстанавливал пещеры и продолжал тайные моления. Более того, каждую весну и осень вплоть до 1886 года пещерокопатель сам лично объезжал близлежащие села и собирал дань с известных ему лиц. В этом деле он настолько преуспел, что не гнушался вымогать «сатанинскими хитростями» последние копейки у прохожих и странников.

В заключение Иван Черкасов обращается к своим землякам, жителям села Безродного, желая вразумить их, увещевая оставить пещеры: «Неужели вам не жаль употреблять свое состояние и достояние для духоборского общества, для плотоядных тунеядцев, для нечестивого странноприимства» — и призывает всех обратиться к настоящему Господу Богу для покаяния. Местным властям он рекомендует отобрать все земли, присвоенные Андреем самовольно, так как они по праву принадлежат верхнеахтубинскому обществу, а в наземных постройках он предлагает устроить религиозно-нравственные чтения для удовлетворения потребностей набожных людей.

Все эти события происходили на территории, где построен нынче наш город. На месте пещер была выстроена церковь Всех Святых, приписанная к Царицынскому отделению балашовского Покровского монастыря. Она была освящена 30 сентября 1891 года. В делах балашовского Покровского монастыря в фондах Саратовского госархива имеется документ, в котором говорится: «...Усадебное место в Астраханской губернии Царевского уезда в с. Верхне-ахтубинском (две десятины 67о кв. саженей), с построенной часовней и алтарем, жилыми корпусами, надворными строениями и фруктовым садом, пожертвовано крестьянином села Верхнеахтубинского А. Черкасовым». В другом документе читаем, что в 1908 году в Верхнеахтубинском монастыре было 2 монахини и 33 послушницы. В 1917 году священником церкви был Ф. В. Никольский, его жалование составляло 600 рублей.

В Волжском историко-краеведчес-ком музее есть рисунок женского монастыря, сделанный одной из монашек в 1916 году. На этом рисунке четко изображено расположение всех построек того времени. Там же хранятся и фотографии подземных ходов, сделанные в 1961 году.

Что же стало с Андреем Лукьяновым и его последователями? Все-таки власти запретили деятельность секты еноховцев и закрыли входы, самых фанатичных «за ересь» изгнали в Польшу, где они пробыли до 1905 года, а Черкасова спустя некоторое время поместили в суздальский Спасо-Ефимовский монастырь Владимирской губернии и отдали под строгий надзор настоятеля. Там он и умер православным.

Очень яркими последователями Черкасова были пять «пророков» из Царицына и крестьянин села Заплавного Михаил Шашков. Он превзошел своего учителя в хитрости и наглости и решил тоже себя прославить. Став проповедником еноховцев у себя в родном селе, он тоже стал рыть пещеры. Но об этом быстро узнало начальство и разрушило их, как и пещеры Черкасова.

Уже после ссылки отпущенные еноховцы пытались возродиться и активизировались в 30-х годах. В шести километрах от Безродного, на хуторе Козлове, они организовали молитвенный дом, а их последователи обнаруживались до 1960 года в Тракторозавод-ском районе Сталинграда.
В настоящее время ходы и подземелья не сохранены, так как при строительстве жилых домов они саморазрушались и представляли опасность для людей. Остатки молитвенного зала (круглое помещение, обложенное кирпичом) я увидела в 1993—1994 годах, когда прокладывали коммуникации к зданию картинной галереи.

Читать дальше…


 
Новости
Полезное
DoZoR
Последняя игра:
2008-11-22
"КАЛЕЙДОСКОП"
Следующая игра:
информации нет

Хостинг
Конкурс
Бесплатный хостинг интересным проектам.
20Мб + php + mySQL
Фотоконкурс "От сессии до сессии…"
Галерея
Парк г.Волжского Культуры и Отдыха

Детская игровая площадка в 25мкр.

Национальный залоговый банк

 

Контакты
email:admin@vol34.ru
ICQ 667471

Все права защищены